каморка папыВлада
журнал Крестьянка 1985-12 текст-2
Меню сайта

Поиск

Статистика

Друзья

· RSS 20.08.2017, 14:38

скачать журнал

<- предыдущая страница следующая ->

ПЛАНЕРКА ЖИВОТНОВОДОВ:
ПЕРЕСТРОИТЬСЯ УЖЕ СЕГОДНЯ

«Расписание на сегодня» — так назывался в восьмом номере журнала рассказ о встрече в редакции передовых животноводов РСФСР. Разговор решено было продолжить, и редакция вынесла на обсуждение несколько вопросов. Прежде всего как на фермах идет механизация трудоемких процессов? Как внедряется в животноводстве бригадный подряд? Что мешает решительному улучшению условий труда и быта животноводов? Что, собственно, делается в самих колхозах и совхозах, на фермах и комплексах, чтобы совершить качественный рывок, резко увеличить производительность труда?
Основные положения экономической стратегии четко определены в проекте новой редакции Программы КПСС, который в эти дни обсуждает страна. «ЦЕНТР ТЯЖЕСТИ ВСЕЙ ОПЕРАТИВНО-ХОЗЯЙСТВЕННОЙ РАБОТЫ ДОЛЖЕН НАХОДИТЬСЯ НА МЕСТАХ — В ТРУДОВЫХ КОЛЛЕКТИВАХ» — вот как ставит задачу партия.
Читатели предлагают вести на страницах «Крестьянки» постоянный раздел. Даже форму его подсказывают: рабочая планерка животноводов.
Что важно для планерки?
ОПЕРАТИВНОСТЬ. Значит, в каждом выпуске будем вести речь о самом актуальном.
ДЕЙСТВЕННОСТЬ. Значит, в очередном выпуске вы найдете сообщение о принятых мерах.
АКТИВНОСТЬ. Приглашаем всех желающих высказаться, поделиться соображениями, предложениями. Жанр может быть любой: реплика с места, выписка из документа, острое письмо...
КОМПЕТЕНТНОСТЬ. Значит, особое внимание — фактам, аргументам, доказательствам.

ПОДРЯД ОБОСТРИЛ НАШЕ ЗРЕНИЕ

Лично у меня такое ощущение, что только после перехода в 1982 году на бригадный подряд коллектив фермы и стал коллективом единомышленников в борьбе за повышение производительности труда, за снижение себестоимости продукции, за экономию и бережливость во всем.
Вот хотя бы несколько наблюдений. Для животноводов корма — важная, но промежуточная продукция. Здесь, как говорится, мы целиком зависим от растениеводов. Поставят они нам хорошие корма, мы в выигрыше, не обеспечат ими — теряем показатели. Конечно, хорошо бы, чтоб и кормозаготовители были «завязаны» на конечный продукт, на молоко; да пока у них свой подряд. Но расходовать-то корма мы можем или разумно, или как бог на душу положит.
Весной-летом подвозят зеленку. В сутки по расчетам нам требовалось восемнадцать тракторных телег. Начали рачительнее использовать зеленую массу, чтоб ничего не уходило в объедья, и результат всех поразил: стали обходиться шестнадцатью телегами!
Еще один пример. Цех жидких дрожжей — при свиноферме. Бывало, привезут оттуда нам забеленную водичку, а гущу хрюшкам скормят. У свинарей — прибыль, у нас — перерасход кормов. А перешли на подряд, стали сами доставлять дрожжи, предварительно, еще в цехе, определяя их качество. Прежде пятерку ежедневно приходилось платить, теперь она у нас в копилке. За год около двух тысяч набегает!
Там двести рублей, здесь две тысячи, а в итоге за девять месяцев нынешнего года мы сэкономили двадцать две тысячи рублей!
Сейчас по сравнению с 1982 годом, когда перешли на подряд, мы затрачиваем на производство одного центнера молока на 0,4 центнера кормовых единиц меньше. Сравним и надои. В 1982 году получили около 3000 килограммов, в прошлом году — 3360, нынче ждем 3500. В прошлом году прибыль от животноводства составила 182 тысячи рублей.
А можно ли работать лучше? Конечно. Но если бы все зависело только от нас! Вот, к примеру, мы стремимся сэкономить каждый рубль, а у станции технического обслуживания — свой расчет, ей бы свои прибыли нагнать. По договору с райсельхозтехникой бригада обслуживания раз в месяц должна нам отрегулировать вакуум-насосы и вакуум-метры, а они только сменят сосковую резину на доильных аппаратах и уезжают. У нас нехватка молочных шлангов, пульсаторов — и никак не добьемся, чтобы обеспечили. Вакуум-насосы выходят из строя не раз в месяц, а через неделю-другую, и вот мы возим их туда-сюда, всякий раз, разумеется, оплачивая ремонт заново! В чем беда? Пора «привязать» Сельхозтехнику в заработке к молоку. Чтоб наоборот было: работает техника — получай премии, не работает — и зарплата под угрозой.
Подряд обострил наше зрение, сделал требовательнее. Потому мне хочется задеть ряд вопросов, которые выходят за пределы разговора, начатого в статье «Расписание на сегодня».
«Ни у одной работницы нашей фермы нет швейной машины и пылесоса! — говорили мне доярки.— Пусть «Крестьянка» поставит этот вопрос».
В самом деле, все-таки много искусственных трудностей для жителей деревни с покупкой сепараторов, холодильников, другой бытовой техники. Бригадный подряд заставил меня как руководителя больше думать о настроении людей. Наверное, так оно и должно быть. Мне теперь никого ни подгонять, ни «воспитывать» не приходится. Я должен думать о том, чтобы бригада — все сорок человек — и ветераны В.Ф.Зайцева, Л. И. Волосатова, С. Н. Илющенко, Т. Я. Алферова, что проработали в животноводстве по 15—20 лет, и молодежь, как двадцатитрехлетняя Таня Нартова, шли на ферму с радостью.
Виктор ЗИНЧЕНКО,
бригадир МТФ № 1.
Опытное хозяйство «Михайловское», Шпаковский район, Ставропольский край.

С МЕСТА СТРОНУЛИСЬ, НО...

Мне в свое время довелось побывать на Всероссийском конкурсе мастеров машинного доения в Туле, и теперь я все на тульский лад меряю. В колхозе имени Ленина Новомосковского района нам показали и отличный механизированный комплекс, рассказали, как ведется здесь племенная и селекционная работа, и воочию убедились мы, что можно замечательные санитарно-гигиенические условия на ферме поддерживать. Вот с тех пор я все и думаю, сколько же мы теряем из-за того, что во многих хозяйствах господствуют давно отставшие от времени формы организации труда.
Я на ферме двенадцать лет. Обидно, что перемены к лучшему происходят очень медленно. Теперь я уж не только с тульскими условиями сравниваю, но и с теми, что у нас рядом, на свинокомплексе. Корма там раздает «луноход», дежурство два раза в день, пятидневная рабочая неделя. На ферме красный уголок с телевизором, радиоприемником, магнитофоном. В бытовке и постирать можно, и обсушиться. А у нас в красный уголок никого не затащишь: слишком он ветхий, неуютный.
Свинари на бригадном подряде. Всем нравится это: дисциплина, порядок, заработки хорошие. Каждый заинтересован в результатах труда: в выходе поголовья, экономии кормов, повышении привесов.
А если бы и у нас так? Может быть, не было бы такого разрыва между передовиками и отстающими? Сравните: у лучших наших доярок надой — под 4000 килограммов. А есть доярки, что получают лишь 2500. Разве это предел для них? Ведь скот-то у нас одинаковый и корма одинаковые. Мы хотели создать на ферме молодежное звено и перейти на бригадный подряд. Единственное, что просим: молокопровод и мобильную раздачу кормов. Руководство фермы не решается пойти на это. Говорят, вот построим ферму на четыреста голов — два четырехрядных коровника, тогда поглядим.
Такая нерешительность на руку тем дояркам, которые не хотят отказываться от привычной организации труда. Среди них есть и опытные животноводы. Но ведь не случайно партия призывает сейчас и в животноводстве внедрять интенсивные технологии, добиваться больших показателей без привлечения новых людских резервов. Разве секрет, что не хватает уже сейчас доярок на селе. И с каждым годом дефицит рабочих рук будет нарастать, если не перестроиться уже сегодня.
Людмила КРИШТАЛЬ,
оператор машинного доения.
Совхоз «Чердаклинский», Чердаклинский район, Ульяновская область.

ГЛАЗАМИ МОЛОДОГО «ВЕТЕРАНА»

Я работаю на ферме уже одиннадцать лет, пришла сюда после школы. Считаю себя ветераном в сравнении с новичками.
Разговор, который начала «Крестьянка», очень меня волнует, потому и пишу вам.
Коснусь только одного вопроса — о хозрасчете. Когда на фермах совхоза, в том числе и на нашей, ввели его, мы не особенно вникали. Раз нужно начальству, считали, пусть будет. А потом заинтересовались. Поняли: не для начальства он, для нас.
Каждый месяц приходила на ферму главный экономист Янина Брониславовна Маргевич, все вместе наглядно разбирали, из чего у нас складываются доходы и расходы, где сэкономили, а где перебрали лишку и тем самым увеличили себестоимость молока и как это отразилось на заработке — тогда и появился интерес к анализу, к экономическим знаниям. Стали и мы строже спрашивать с пастухов и скотников, продуманнее расходовать корма, тщательнее составлять рационы.
В прошлом году средний надой по нашей ферме составил 3164 килограмма. Нынче мы получим около 4000. Говорю об этом с полной уверенностью, потому что идем с опережением прошлогодних показателей по месяцам.
Перейдя на хозрасчет, мы незаметно для себя стали еще больше уделять внимания качеству продукции: все молоко сдаем теперь по высшей категории. Намного поднялся и уровень соревнования — каждая доярка ищет резервы и повышения производительности, и снижения себестоимости. Теперь мы всерьез думаем о переходе на подряд.
Перед тем, как сесть за это письмо, я говорила с подругами по ферме. Они, как и я, за подряд. Но, честно сказать, мы мало себе представляем, как он будет осуществляться в наших условиях. Не сядут ли нам на шею, как в иных хозяйствах, люди, не имеющие к производству молока непосредственного отношения? А с другой стороны, как заинтересовать в подряде руководителей хозяйства, специалистов? Ведь от их отношения к нашим нуждам зависит немало. Не получится ли и уравниловки в оплате труда?
По правде говоря, и сами специалисты пока побаиваются подряда. Но ведь нам на блюдечке никто готовых условий не поднесет. Лиха беда начало.
Вы задели и важный вопрос о коллективном договоре. Перед тем, как принять его, проект у нас тщательно обсуждается в каждом подразделении, в каждом коллективе, и через полгода мы проверяем ход его выполнения. На рабочие места приходят директор, председатель профкома, специалисты. Контролируем выполнение договора, как говорится, по всем статьям. И нам приятно, что пожелания наши не остаются неуслышанными. Вносили мы предложение провести реконструкцию ферм. Идет она. Просили, чтоб на каждой ферме была комната отдыха. Есть теперь такие комнаты. На очереди — механизация раздачи кормов.
Вообще к животноводам отношение в совхозе уважительное. Только торговые работники да бытовики не балуют своим вниманием. Но вот теперь принята Комплексная программа развития производства товаров народного потребления и сферы услуг на 1986—2000 годы, и в ней прямо сказано: «Улучшить торговое обслуживание сельского населения. Шире внедрять удобные для жителей села формы продажи товаров по предварительным заказам, развозную торговлю непосредственно на полевых станах, в бригадах и на фермах».
Хорошо, что «Крестьянка» устроила обсуждение острых проблем животноводства. Статью «Расписание на сегодня» читали вслух.
Она на многое заставила нас посмотреть по-новому, другими глазами.
Янина КУДУРЕ,
оператор машинного доения.
Совхоз «Кауната», Резекненский район, Латвийская ССР.

Итак, рабочая планерка животноводов открыта. Кто просит слова?


НЕ БЕРЕЖЕШЬ КОПЕЙКУ — НЕ СТОИШЬ И РУБЛЯ

• Пролитое горючее обжигает землю. А совесть?
• Кажется, такие мелочи: мотор вхолостую работает, охапка сена потеряна... Благодушие? Нет, равнодушие!
• Задумали автоматику, а построили... сарай стоимостью в полтора миллиона. Где вы, авторы проекта?

Есть у нас в совхозе, в двух километрах от центральной усадьбы, старый заброшенный сад — гектара два ранеток. Дохода он не приносит, вот о нем и забыли: столько дел более важных!
А ведь сад этот — маленькое чудо в степи, где и куст не часто встретишь, ветру не за что зацепиться. Мы, первоцелинники, заложили его когда-то: хотели видеть степь цветущей. Все нам тогда удавалось, все было по плечу...
Суровые здешние условия, видно, не только характеры — и зерно закаляют. Вызревает в наших краях золотая пшеница сильных и твердых сортов. Клейковины в ней — до тридцати процентов, белка — до двадцати восьми, по стекловидности нет равных. Не хвалясь скажу: самый вкусный каравай — из нашей, оренбургской пшенички! Ради нее мы и приехали сюда осваивать ковыльные степи. За высокие урожаи награжден наш совхоз в 1972 году орденом Трудового Красного Знамени. Многие первоцелинники тоже ордена и медали имеют. Есть и у меня ордена: орден Ленина, Октябрьской Революции, «Знак Почета». И еще одна дорогая награда: медаль «За освоение целинных земель».
Когда все получается, и работать радостно. Но вот последние годы у нас не благополучно. Справедливым был упрек Михаила Сергеевича Горбачева на совещании в Целинограде в адрес Оренбуржья: в долгу мы у государства, несколько лет план по зерну не выполняем. И хотя наш совхоз неизменно получает урожаи зерновых на четыре-пять центнеров больше, чем другие хозяйства района, это для нас не утешение. Потому что есть и иная мерка: ведь если сравнить свои же достижения в предыдущей пятилетке, то на 2.2 центнера с гектара урожайность снизилась. А ведь мы и технику получали, и удобрений, в общем-то достаточно. Но, видно, как и здоровье зависит не только от материального благополучия, а еще и от того, как люди умеют им распорядиться, насколько бережно относятся друг к другу,— так и здесь. Ослабили мы внимание к земле. Не сразу — постепенно накапливалось эдакое благодушие, которое в конце концов равнодушием стало. А ведь земля — она живая, чутко реагирует на наше к ней отношение. Равнодушие для нее — беда.
...Когда целинное плодородие пошло на убыль, стало ясно: земле отдых нужен. Ввели восьмипольный севооборот. К 1976 году было у нас двадцать процентов пара. Но стали мы свои пары сокращать. Причин было хоть отбавляй: и план по зерну оставался напряженным, и коров-овец кормить нужно, поголовье росло. С двадцати процентов сократили паровой клин до четырех. Наконец, наступил год, когда паров совсем не стало. Сами не заметили, как свели их на нет. Ведь и от сада не вдруг отступились.
Сейчас вижу: я как главный агроном не на высоте оказалась. Не уберегла землю. Быть может, еще и потому, что на фоне района наши поля всегда выглядели чуточку плодороднее. Но сравнивать-то надо было со своими потенциалами. Если ты знаешь свое поле лучше других — работай с ним, спорь за него, не отступай. В зоне рискованного земледелия, как нигде, урожай от человека зависит.
Конечно, не только из-за паров снизились урожаи. И засуха, и несвоевременные поставки удобрений, и затяжной ремонт техники, и отсутствие хороших семян — причин можно найти немало. Да только перед землей как оправдаешься? Упали совхозные урожаи с девятнадцати — двадцати центнеров до трех с половиной. Вот какие были дела...
Когда в начале нынешней пятилетки нашему хозяйству поручили обеспечить район семенами высших репродукций, было такое чувство, будто я заново приехала на целину. Многое пришлось начинать сначала. Но, видно, не зря говорят, что строить на пустом месте легче, чем перестраивать старое. Легко было ломать севообороты, а вот восстановить их... Только в прошлый сезон мы смогли отвести под пар 13.6 процента пашни. О двадцати, которые нужны по технологии и которые у нас были когда-то, пока лишь мечтаем. Но без этого не обойтись, иначе хороших урожаев нам не добиться. А ведь что мы пожнем, то другие сеять будут...
Мы сейчас переходим на интенсивное выращивание пшеницы. Одно из условий этой технологии — поле без сорняков. Но ведь мы сейчас и саму жизнь от всякого рода «сорняков» очищаем. Уж если пшенице нужно чистое поле, то человеку — тем более. И, пожалуй, не было у нас сорняка вреднее, чем пьянство.
Когда новый директор, Александр Иванович Кувшинов, три года назад принял хозяйство, с того и начал, что повел борьбу с этим злом. Круто взял. Даже, казалось, слишком круто. Люди уходить начали — это в наших-то краях, где каждая пара рук на счету!
Зато тем, кто остался, пришлось основательно пересмотреть свои взаимоотношения с рюмкой. Тут и авторитеты не помогали. Скорее наоборот, с авторитетных спрос строже. Один наш очень уважаемый механизатор, первоцелинник, бригадир, сейчас слесарит в мастерских. И это для многих - открытый урок».
Но этот «сорняк» хоть и злостный, а все-таки на виду. Труднее с теми, которые для иных и сорняком-то не считаются.
Кажется, такая мелочь: несколько капель масла упали на землю. От того, что тракторист не из пистолета заправляет трактор, а из ведра (чтоб побыстрее!). Хотя в ведре и песок может быть — а это уже грозит поломкой... Или видишь, как трактор надрывается, черный дым из трубы валит: явный перегруз, техника портится. Ну, а себя спросить: всегда ли подойдешь, вмешаешься, хоть ты и обязана — как главный специалист, член парткома, заместитель председателя ревизионной комиссии? Да просто старшая по возрасту?
Не всегда. Иной раз думаешь: обидишь парня, потом с ним же работать. Землю-то ему пахать! Ладно уж. Чего из-за мелочи ссориться?..
А вот Нина Николаевна Кулькова, первоцелинница наша, мимо этих «мелочей» не проходит. И сама по капелькам свои сэкономленные килограммы дизельного топлива «складывает». В прошлом году план по условным гектарам перевыполнила в полтора раза, а горюче-смазочные материалы при этом сберегла. За счет правильной эксплуатации трактора. У нее и шланг не порвется, и мотор вхолостую работать не будет. Да разве только топливо сохраняется — сама техника!
Но не вошло еще в сознание каждого механизатора, какой дорогой техникой они владеют. И горючее экономить не привыкли. Пролитая капля обжигает только землю, но никак не совесть. Горсть зерна, охапка сена — ну разве это потери?
Потери. И не только тех тонн, что из горстей и охапок складываются. Потери, видно, и в нас самих. Ведь не случайно говорят в народе: не бережешь копейку — не стоишь рубля. Как недооцениваем капли при расходе топлива, так недооцениваем иногда и свои, рядовые, возможности в общем большом деле.
Наша коммунистическая мораль,— подчеркивается в проекте новой редакции Программы КПСС, которую мы сейчас изучаем и обсуждаем,— «мораль активная, деятельная. Она побуждает человека... к заинтересованному участию в жизни коллектива и всей страны, к активному неприятию всего, что противоречит социалистическому образу жизни».
Все мы, каждый на своем месте, должны заботиться, чтобы торжествовала именно такая мораль.
Летом на заседании парткома был серьезный разговор с животноводами второго отделения. Зеленый корм доставлялся коровам в тележках, а тележки нагружали на глазок, не каждую взвешивали, чтоб не возиться. В накладных — три тонны, на деле — две с половиной. А мы-то понять не можем: почему надои не растут?
Заметил это электрик Чигорин. И что за приемку корма не бригадир, а фуражир расписывается, и что зоотехник отделения на ферме гость не частый — обо всем говорил на парткоме Николай Александрович. Не побоялся «испортить отношения». Хотя какое, казалось бы, дело электрику до кормов? Да корма-то совхозные!
А вот пример другого отношения: молодой папаша пришел за сыном в только что отремонтированный садик. Как был в грязных сапогах, так и зашагал, оставляя за собой ошметки.
— Ты что же сапоги не снял? — кричат ему.
— А чё мне разуваться?— огрызнулся папаша.— Небось, не с гулянки, с работы иду.
Не научился он ценить труд других людей, которые для него же, для его сына старались. Сорняк равнодушия забил в нем и благодарность, и чувство собственности: ведь садик-то — и его достояние! Чтобы детсад отремонтировать, силы и материалы потребовались, которые ох как совхозу нужны. Ведь с жилым строительством в степном хозяйстве проблема. Кирпичный завод едва пятую часть от того, что просим, наскребает. Подрядное строительство — капля в море.
Что же, сидеть и ждать, когда завод расширит мощности, а сельстрой наберет силу? Нет у нас времени на ожидания. И потому на кирпичный завод посылаем своих рабочих, два-три человека в месяц, и завод дает нам кирпича немного больше, чем мог бы дать. В Башкирии есть лес, да не хватает заготовителей — и туда едут наши люди, работают на свале, а за это совхозу лес отпускают. И шефы из Орска помогают. Так что скоро сдадим четыре двухквартирных дома и пять одноквартирных. Три детских сада капитально отремонтировали — тоже почти на одной инициативе. Зато «на вырост»: мест теперь намного больше, чем детей. Пока.
А недавно прослышали, что в совхозе имени Розы Люксембург нашего района придумали автоматическую линию по производству самана. И уже наши «парламентеры» побывали там, а директор подбирает списанную сельхозтехнику, чтобы и у себя построить такую же линию. Сырье — под ногами: глина, старая солома и вода. Нагнись и бери. Зато какая выгода! Семь тысяч саманных блоков уходит на строительство одного дома. А в смену таких блоков изготавливают до тысячи. Один блок — это девять стандартных красных кирпичей...
Но есть проблемы, которые одной инициативой не решить. Топливо, например. Не скрою, обидно нам читать про освещенные лыжные трассы. А у нас вот почти в каждом доме электрокотел есть, но пользоваться им для отопления мы себе позволить не можем... И не улыбаемся, когда диктор телевидения призывает выключить лишнюю лампочку в доме. Верим: услышат диктора те, кому живется чуточку теплее и комфортнее, чем нам в наши буранные зимы,— и тогда мы сможем обогреть свои дома, ведь эти лишние лампочки — целое море электричества! Только им так же не придают порой значения, как и каплям пролитого горючего. И, быть может, потому, что на наших глазах зачастую гораздо больше пропадает.
За примером далеко ходить не надо, он у нас под боком. «Южуралгипросельхозстрой» поручил нашей маломощной ПМК-38 строительство семеочистительного комплекса (СОК) — первого и единственного в районе. Проект, заверяли строители, надежный. Но получили мы откровенный брак. Потому что как еще назвать семеочистительный комплекс с аэрожелобами, по которым зерно заведомо не потечет, с закромами, из которых оно, наоборот, потечет во все щели? Получается, что это просто сарай стоимостью в полтора миллиона. Наших, совхозных, полтора миллиона.
В области таких «сараев» — около двадцати, добрая половина с аэрожелобами. Аэрожелоба не работают ни в одном! Так что же за проекты такие и почему наши строители выбрали именно этот, заведомо не подходящий? Да ведь других-то просто нет... Что-то там отсекали, что-то переделывали. Только теперь видим: толку мало.
Может, где-нибудь на юге СОКу этому цены нет, задуман-то прекрасно, с автоматикой, с проветриванием, постоянным режимом температуры. Но вот в прошлом году в совхозе «Шильдинский» соседнего, Адамовского района, тоже поверили этой автоматике. Засыпали зерно влажностью 18 процентов, а через два месяца «хранения» влажность — 26. Не знаю, велики ли затраты — сделать другой вариант проекта, с поправкой на наши снега и бураны, но что двадцать СОКов в нашей области сберегли бы в конце концов больше — не сомневаюсь. Ведь зерно храним!
Пытались мы пригласить к нам главного инженера проекта Юрия Васильевича Зимина из «Оренбурггражданпроекта», так даже и ответа не удостоились. Не создана и авторитетная комиссия, которую мы просили созвать. Более того, нам еще и упрек бросают: а куда вы, дескать, смотрели? Знали ведь, что это за СОК, зачем же соглашались?
В этом году урожай пшеницы у нас неплохой: четырнадцать центнеров с гектара. По району — восемь. Тоже неплохо, если учесть, что засуха четвертый год подряд наши поля иссушает. Но могло быть гораздо больше, если бы все семена были кондиционные. Вот почему на наше семеноводческое хозяйство с такой надеждой смотрят. И мы верим, что выращенные нами семена высших репродукций дадут хорошие всходы. Вот только удастся ли их сохранить, не подведет ли СОК? Конечно, мы будем бдительны, пример «Шильдинского» у нас перед глазами. Лопат не выбрасываем. Но разве это дело — отдать полтора миллиона и работать лопатой?..
Пестрота в урожайности и еще об одном свидетельствует: где соблюдалась агротехника, хлеба и в засушливый год получаются добрыми. На селе технологическая дисциплина — это вопрос вопросов. Мы, земледельцы, стараемся. Конечно, погоду не переделать, но чтобы противостоять ее капризам, надо объединить усилия всем, от кого зависит судьба урожая. И от всех требовать работы добросовестной и грамотной.
У нас вот на будущий год под интенсивную технологию выращивания пшеницы отведено 1500 гектаров, а мы уже технологию, можно сказать, нарушили. Очень нам «Сельхозхимия» «помогла» в этом. Ну, а ей, разумеется, свой партнер, а тому — свой... Земле в конце лета нужны были фюсфюро-содержащие и азотные удобрения, а у нас их ни килограмма! Органику «Сельхозхимия». можно сказать, разбросала — кучи на краю поля. А в совхозе своего навозоразбрасывателя нет...
Конечно, будем исправлять огрехи. Внесем под пшеницу удобрения весной стерневыми сеялками. Навоз разбросаем из простых тележек. Только это ведь совсем другая технология...
Все-таки редко мы задумываемся, что каждый наш шаг, каждый поступок, хороший или дурной, обязательно скажется. Мы вот, первоцелинники, забросили выращенный нашими же руками сад — а наши мальчишки, когда их попросили помочь ухаживать за совхозными лошадьми, водить их на водопой, ну и, конечно, разрешили кататься, недели через две вернулись к своим мотоциклам и велосипедам. С механизмами им веселее! Не наша ли в том вина, что нет у них тяги к живому? А ведь им на земле работать!
Прошедшая зима была, как никогда, суровой. Погибли многие деревья, повымерзли сады. А лето выдалось таким знойным, что пчелам негде было нектар брать, все повыжгло. И только сад наш, вопреки всему, налился урожаем: зоревые ранетки, отблеск целинной нашей юности, до снегов украшали оренбургскую степь.

Анна ДМИТРИЕВА,
агроном.
Совхоз «Кульминский», Кваркенский район, Оренбургская область.


<- предыдущая страница следующая ->


Copyright MyCorp © 2017
Конструктор сайтов - uCoz