каморка папыВлада
журнал Вокруг света 1987-06 текст-11
Меню сайта

Поиск

Статистика

Друзья

· RSS 23.04.2019, 16:57

скачать журнал

<- предыдущая страница следующая ->


Торби не шевелился. Женщина постучала по дереву ладонью.
— Сиди где сидишь,— шепнула она и ушла. Спустя полчаса Торби услыхал скрип несмазанных колес, и по днищу снова постучали.— Как только я приподниму корыто, прыгай в тележку. Она стоит прямо перед тобой.
Торби не отвечал. Внезапно дневной свет больно резанул его по глазам, ослепил, но все же юноша успел заметить небольшую деревянную тачку. В следующее мгновение он уже сидел на дне. Чьи-то руки завалили его тюками, потом послышался голос:
— Сиди тихо. Я скажу, когда вылезать.
— Ясно. Спасибо вам огромное! Я отплачу, честное слово...
— Не будем об этом. Они упекли в рудники моего мужа. Не знаю, что ты натворил, и знать не хочу, но выдавать людей полиции не в моих привычках. А теперь притихни!
Трясясь и громыхая, маленькая тележка двинулась вперед. Время от времени женщина останавливалась, брала один из узлов и уходила с ним, потом возвращалась и кидала в кузов тачки грязное белье. Торби покорно терпел. Наконец тележка замедлила ход.
— Выпрыгивай с правой стороны и сматывай удочки! — велела женщина. Торби отшвырнул узлы и легко выскочил на тротуар. Перед ним была арка, ведущая на улицу. Бросив беглый взгляд через плечо, юноша быстро зашагал вперед.
Через два часа юноша был на площади Свободы.
— Нюхачи. Облава,— шепнул он Баслиму.
— Подайте, добрый господин! Ты проглотил бумажку? Подайте!
Получив утвердительный ответ, Баслим отдал Торби котомку, приподнялся на руках и проворно пополз прочь. Едва дождавшись темноты, юноша поспешил домой. Жуя на ужин хлеб, Торби рассказал Баслиму о своих приключениях. Старик молча выслушал его и кивнул.
— Ложись,— велел он,— сейчас снова будет гипноз.
Сведения, которые должен был запомнить Торби, состояли из цифр и бессмысленных трехсложных слов. Баслим сказал, что за ними придут, и больше не стал ничего объяснять. Потом Торби задремал, чувствуя сквозь сон запах дыма. Баслим что-то жег на кухне, но у юноши не было сил встать и посмотреть, в чем дело, а наутро старика не оказалось дома. Это не удивило Торби: последнее время Баслим вел себя очень странно. Проглотив завтрак, юноша взял котомку и отправился, как обычно, на площадь Свободы.
После полудня в порту сел транспортный корабль, который не значился в расписании. Торби принялся обычным порядком наводить справки и узнал, что это вольный торговец под названием «Сизу», приписанный к порту новая Финляндия, что на планете Шива-3. Его командир, капитан Краузо, был одним из тех пяти человек, которым Торби надлежало передать устное сообщение отчима. Торби не на шутку разволновался. Он решил тут же сообщить Баслиму о звездолете и его капитане. Вольные торговцы прилетают и улетают когда им вздумается, и стоянка в порту иногда длится не больше двух-трех часов.
Торби побежал к одной из ведущих в подземелье нор, но был вынужден пройти мимо: у лаза топтался полицейский. Сделав вид, будто направляется в овощной ларек на соседней улице, юноша прошагал мимо патрульного и как ни в чем не бывало подошел к прилавку.
— Приветик, Инга,— окликнул он хозяйку.— Дыни есть? — И добавил шепотом: — Что там стряслось?
— Исчезни,— Инга сверкнула глазами в сторону полицейского.
— Облава, что ли?
— Сказано тебе, сматывайся!
Торби бросил на прилавок монету, схватил белфрут и неторопливо двинулся прочь, высасывая сок. Руины буквально кишели полицейскими. Возле одного из лазов уныло топтались юродивые, за которыми бдительно следил патрульный.
Спустя полчаса не на шутку встревоженный Торби обнаружил лаз, который полицейские, судя по всему, проглядели. Выждав минуту за кустами, юноша шмыгнул в темноту подземелья, настороженно прислушался и ощупью двинулся вперед. Он был начеку: ходили слухи, будто полиция пользуется очками для ночного видения. Правда, Торби в этом сомневался, поскольку не раз спасался от нюхачей в темных углах. И все же...
Он услышал шаги и разговор двух патрульных, потом увидел свет карманных фонарей. Полицейские явно кого-то разыскивали. Когда шаги стихли, Торби подождал немного и двинулся по коридору дальше. Вот и дверь. Юноша остановился, прислушался и потянул носом воздух. Убедившись, что поблизости никого нет, Торби вошел и протянул руку к выключателю.
В каморке царил разгром. Похоже, здесь был обыск: все перевернуто вверх дном, шкафы распахнуты, посуда и продукты валяются на полу, матрацы распороты, набивка разбросана по всем углам. Судя по всему, обыск был дотошный, но торопливый и сопровождался бессмысленным погромом.
Торби обвел все вокруг мутным от слез взглядом и заметил возле порога отцовский протез, истоптанный тяжелыми сапогами. Юноша зарыдал. Он опустился на глиняный пол каморки, схватил алюминиевую ногу и прижал ее к груди, будто ребенок, баюкающий любимую куклу.
Отца, конечно, арестовали. Вряд ли полиция просто допросит его и отпустит с богом: они наверняка знают, что Баслим вовсе не безобидный старый нищий. Примерно раз в год нюхачи «очищали» руины, бросая в лазы бомбы с рвотным газом, но этим дело обычно и ограничивалось. Обитатели развалин проводили ночку-другую на улице или у знакомых, потом спокойно возвращались в свои норы. На сей раз полиция устроила настоящее прочесывание, рейд, целью которого был арест Баслима...
Когда Торби вылез из подземелья, стояла ночь. Полиции поблизости не было, значит, можно идти. Только куда? Может, на улицу Радости, что славилась быстротой, с которой здесь распространялись сплетни и прочая информация, запрещенная цензурой? Стало быть, искать людей, знающих, что сталось с Баслимом, надо именно там.
Торби добрался до улицы Радости по крышам домов, спустился по трубе в темный дворик, вышел на тротуар и, убедившись, что полиции поблизости нет, стал искать глазами знакомых. Улица кишела гуляющими, но то был большей частью приезжий люд. Обращаться к владельцам баров и лавочникам опасно — продадут. Стоп! А вот и тетушка Синэм, лучшая в районе уличная гадалка. Секрет ее успеха был прост: она неизменно пророчила сказочное богатство. Насчет источников ее собственного благополучия ходили разные слухи. Поговаривали, например, будто тетушка подрабатывает полицейской осведомительницей, но Баслим в это не верил, и Торби, следовательно, тоже.
Гадалка расстелила свой коврик у входа в кабаре «Небесный порт» и ждала окончания представления, чтобы начать перехват выходящих зрителей. Торби огляделся и, прижимаясь к стенам, подкрался к кабаре.
— Тетушка...— шепотом позвал он. Она подняла голову и в страхе вытаращила глаза, но мгновение спустя лицо ее приобрело выражение полного безразличия. Не разжимая губ, тетушка Синэм произнесла:
— Ты что, спятил? Сматывайся немедленно!
— Тетушка, куда его отвезли?
— Дурень, они объявили награду за твою голову! Баслима укоротили!
Торби никогда не думал, что Баслим может умереть, хотя тот не раз говорил ему об этом.
— Нюхачи! — прошипела тетушка Синэм.
Торби встрепенулся и бросил взгляд через плечо. По тротуару лениво брели двое патрульных. Бежать было некуда: впереди тупик, сзади полиция. Оставалось только шмыгнуть в кабаре, но если хозяин увидит там простолюдина, да еще в набедренной повязке, он сразу же позовет полицию. И все-таки это был единственный выход. Торби повернулся к полицейским спиной и проскользнул в тесное кафе. Никого. Прямо у дверей стояла стремянка, а на ней — ящик со светящимися буквами, из которых слагались имена звезд кабаре. Идея, осенившая Торби, наверняка преисполнила бы сердце Баслима гордостью за своего питомца. Юноша схватил стремянку и ящик и снова выбежал на улицу. Не глядя на патрульных, он поставил лесенку в ярко освещенный шатер, венчавший вход в кабаре, и взобрался на верхнюю ступеньку. Его торс и ноги были залиты светом, но голова и плечи оказались в тени. Торби принялся как ни в чем не бывало снимать буквы и крепить на их место новые. Патрульные остановились за его спиной. Подавляя дрожь, Торби продолжал со скучающим видом заниматься своим делом.
— Вечер добрый, сержант,— услыхал он голос тетушки Синэм.
— Привет. Какие байки сегодня травим?
— Никаких баек, правда и только правда. Ждет вас прекрасная юная дева, сержант. Дайте-ка ладонь, я прочту там ее имя.
— Не надо, а то меня жена растерзает. Да и не до болтовни мне сегодня,— сержант бросил взгляд на юношу, задумчиво почесал челюсть и добавил: — Мы ловим выкормыша старого Баслима. Может, видела его?
— Да уж сидела бы я сейчас тут, попадись он мне,— ответила она.
— Что ж, нет так нет.— Сержант повернулся к напарнику.— Рой, поди проверь кабаре. Не забудь заглянуть в клозет.
Младший патрульный убежал, и сержант снова посмотрел на юношу. Глаза его возбужденно сверкнули.
— Вот ведь как скверно получается, тетушка Синэм. Ну кто бы мог подумать, что старый калека Баслим шпионит против Саргона?
— Да уж не говорите, сержант. А правда, что он сдох от страха?
— Нет, старик просто знал, что его ждет, и вовремя отравился.
— Зачем же тогда надо было его укорачивать?
— Закон есть закон. Слава богу, хоть мне не пришлось в этом участвовать.— С этими словами он снова поднял глаза на Торби, голову которого окутывала густая тень. Подошел напарник, и сержант медленно двинулся прочь.— Счастливо,— бросил он, уходя.— Так что если увидишь сосунка, покличь нас.
— Заметано,— пообещала гадалка.
Патруль был далеко, и Торби хотел уже спускаться на землю, как вдруг чья-то рука вцепилась ему в лодыжку.
— Что ты тут делаешь?!
Торби вовремя сообразил, что это всего лишь хозяин кабаре.
— Чего шумите? — не опуская глаз, проговорил он.— Сами велели мне вывеску сменить, деньги заплатили, а теперь...
— Я? Заплатил тебе?
— А то кто же? — Торби посмотрел вниз, изобразил удивление и воскликнул: — Эй, да вы совсем не тот человек, который меня нанял!
— Уж это точно. Слезай-ка оттуда.— Человек отступил в сторону, и Торби спустился на землю.— Не знаю, что за идиот велел тебе менять вывеску... Ба! Да это же сын нищего!
Торби увернулся от пытавшихся схватить его рук и бросился бежать, виляя между пешеходами.
«Когда меня не станет, ты должен будешь найти одного человека и передать ему сообщение»,— вспомнились юноше слова отца. Сержант Подди только что подтвердил давнюю догадку Торби: Баслим действительно был разведчиком. Значит, вся та бессмыслица, которую старик внушил ему в последнюю ночь, представляла собой важную информацию. Что ж, если Баслим не успел передать ее по назначению, это сделает он, Торби. Он поможет отцу достойно завершить дело всей его жизни и отомстит Саргону, оставив его в дураках. А потом пусть укорачивают сколько влезет. Только бы «Сизу» еще стоял в порту! Как это узнать, к кому обратиться за помощью? Зигги? Этот за два минима родную мать продаст. Может быть, кто-то из друзей Баслима? Единственным надежным человеком, жившим поблизости, была мамаша Шаум. Она давала им приют в те ночи, когда полиция пускала в катакомбы рвотный газ, а для Торби у нее всегда находилось доброе слово и глоток воды.
Мамаша Шаум жила в доме, пристроенном к ее лавке, недалеко от служебного входа на космодром. Через полчаса Торби добрался до нужной ему крыши и остановился, не зная, что делать дальше. Войти через дверь он не отваживался. Черный ход тоже не годился: в кухне звучали голоса нескольких человек. Небо посветлело, и Торби удалось разглядеть слуховое оконце. Оно было забрано сеткой, но Торби кое-как сумел отодрать ее, в кровь исцарапав руки. Он протиснулся в отверстие, едва не застряв, и перевел дух. Потом приладил на место сетку и принялся ползать по чердаку в поисках люка. Тот оказался запертым изнутри. Торби огляделся, подобрал толстый стальной прут и принялся что есть сил давить им на сучок в дощатой дверце. Наконец сучок вылез из своего гнезда, как пробка из бутылки. Торби заглянул в отверстие. Ему повезло: люк вел прямо в комнату. Разглядев спавшего на кровати человека, юноша сунул в отверстие палец, нащупал задвижку и открыл ее. Человек на кровати не шевелился. Торби повис на кончиках пальцев и спрыгнул на пол, стараясь шуметь как можно меньше. Мгновение спустя одеяло отлетело в сторону, и Торби увидел дуло пистолета.
— Долгонько же ты сюда добирался,— послышался сердитый женский голос.— Я уже целый час не сплю из-за твоей возни.
— Мамаша Шаум? Не стреляйте!
— Господи, сын Баслима!— вскричала женщина, вглядываясь в лицо Торби.— Почему ты здесь, мой мальчик?
— Мне больше некуда было пойти.
Мамаша Шаум нахмурилась и встала с постели прямо в ночной сорочке. Прошлепав по полу босыми ступнями, она подошла к окну и выглянула на улицу.
— Куда ни плюнь, везде нюхачи,— проворчала она.— Ночью тут каждую лавку по три раза проверили. Ты поднял такой шум, какого не было со времен стачки на заводе. Давно ты ел?
— Не помню. Но я не голоден. Скажите, «Сизу» еще не улетел?
— Откуда мне знать? Впрочем, вчера сюда заглядывали двое из экипажа. А почему ты спрашиваешь?
— Мне надо передать кое-что капитану.
— Боже мой! Сначала он бесцеремонно будит старую женщину, подвергая ее риску лишиться не только лицензии, но и самой жизни. Он грязен и голоден как волк, он будет вытираться ее полотенцами, и это при нынешней обдираловке в прачечных! Он наестся за ее счет... А теперь еще выясняется, что она должна высунув язык бегать по городу и искать ему капитана. Хорошенькое дело!
— Ничего, обойдусь уж как-нибудь без еды и умывания. Но капитан Краузо должен встретиться со мной. Это вопрос жизни и смерти.
— Видали? Он смеет помыкать мною в моем собственном доме. Ну ладно, вот что я тебе скажу: надо подождать. Сегодня кто-нибудь из команды наверняка заглянет ко мне в лавку.— Она повернулась и вышла из комнаты. Вскоре мамаша Шаум вернулась, неся ломоть хлеба, кусок мяса и кувшин молока. Положив снедь на стол, она снова куда-то ушла, но тотчас опять заглянула в комнату.— Доедай живо! Полиция снова шерстит все дома в округе. Лезь сюда.
Мамаша Шаум указала на маленькую дверцу под подоконником.
— Сюда?! — воскликнул Торби.— Да разве я умещусь в этом сундучке!
— Правильно! Нюхачи тоже так решат. Лезь быстрее.
Она вытащила из сундучка старое тряпье и подняла дно.
Только теперь Торби понял, что встроенный в стену сундук — нечто вроде тайного лаза. Торби проворно протиснулся в люк, и мамаша Шаум прикрыла его голову одеждой.
— Как только услышишь шум, затаи дыхание,— сказала она, с грохотом захлопывая крышку. Торби повернул голову, освободился от упавшей ему на нос тряпки и неожиданно для себя задремал. Очнулся он от топота ног и звука голосов. В тот же миг дверца сундучка закрылась с таким громким стуком, что Торби вздрогнул.
— Здесь никого, сержант.
— Но он был здесь,— Торби узнал голос Подди.
— Что вы говорите?!
— Сетка порвана. Похоже, он влез через слуховое окно, спустился в вашу спальню и убежал.
— Святые и черти! — закричала мамаша Шаум.— Он же мог кокнуть меня прямо в постели. Так-то вы оберегаете честных граждан!
— Вы же не пострадали... Но лучше почините сетку, если не хотите, чтобы в вашей комнате поселились змеи и прочая нечисть.— Подди немного помолчал, потом сказал: — Сдается мне, парень тут схорониться хотел, в округе. Да сдрейфил, видать, назад в развалины подался. Ежели я правильно разумею, мы его оттуда еще засветло выкурим.
— Вы считаете, я могу спать спокойно? — спросила мамаша Шаум.
— Вряд ли этот бандюга польстится на старую толстуху вроде вас.
— Фу, грубиян! А я-то уж хотела вам стопочку поднести.
— Серьезно? Ну что ж, такие вопросы надо обсуждать на кухне, а?
Услышав, как полицейские выходят из комнаты, Торби вздохнул полной грудью. Спустя несколько минут мамаша Шаум открыла дверцу.
— Вылезай,— сердито проворчала она.— Трех пинт лучшего нектара как не бывало. Полиция называется!
Командир «Сизу» пришел тем же вечером. Он оказался белокурым здоровяком с суровым морщинистым лицом. Капитан был явно раздражен тем, что его по пустякам оторвали от дел. Войдя, он смерил Торби тяжелым взглядом и повернулся к мамаше Шаум.
— Это и есть человек, который утверждает, будто у него ко мне срочное дело? — спросил он на жаргоне торговцев Девяти Миров.
Уловив смысл вопроса, Торби вступил в разговор:
— Если вы капитан Краузо, то я должен кое-что вам сообщить.
— Да, я Краузо, собственной персоной. Слушаю вас.
— «Капитану Фьялару Краузо, командиру звездолета «Сизу», от Кривого Баслима,— начал Торби по-фински.— Приветствую тебя, мой давний друг! Я обращаюсь к тебе устами моего приемного сына. Он не понимает языка, на котором говорит, и смысл сообщения ему неведом. Когда оно достигнет твоих ушей, меня уже не будет в живых...»
Краузо, на губах которого поначалу играла легкая усмешка, вдруг вскрикнул.
— Что за язык такой? — изумленно спросила мамаша Шаум.— Ни слова не разобрать.
— Это язык моей родины,— проговорил капитан.— Правда ли, что нищий, называвший себя Кривым Баслимом, умер?
— Конечно. Здесь все об этом знают. Его обезглавили.
— За что?
— Откуда мне знать. Говорят, он отравился, и под топор его сунули уже мертвым.
— Значит, и тут он обвел их вокруг пальца. Что ж, это на него похоже,— капитан повернулся к Торби.— Продолжай, я слушаю тебя.
— «...поэтому я вверяю тебе судьбу моего горячо любимого сына. Я внушил ему зашифрованную информацию, ту самую, которой нам не хватало для решительных действий. После того как она попадет по назначению, можно будет нанести удар, который разом покончит с рабовладением и торговлей невольниками во всей нашей Галактике. Поэтому прошу тебя поддержать мальчика в трудную минуту и вывезти с Джуббула. Я хочу, чтобы дело отца завершил сын. Отнесись к нему так же, как относился я. При первой возможности передай мальчика капитану любого корабля, охраняющего границы Земного Содружества, и попроси оказать содействие в поисках его семьи. Я велел ему слушаться тебя. Мой пасынок — хороший добрый юноша, и я вверяю его тебе с легким сердцем. Я прожил долгую и интересную жизнь и не сетую на судьбу. Я умолкаю. Прощай...»
Капитан закусил губу, мускулы его лица дрожали, видно было, что этот бывалый человек едва сдерживает слезы.
— Все ясно. Ты готов к отъезду, парень?
Торби вздрогнул.
— Да, сэр...
— Тогда в путь. И перестань величать меня сэром. Я возвращаюсь на корабль. Мамаша Шаум, у вас найдется для парня какая-нибудь приличная одежда? А впрочем, тут рядом магазин. Купим ему костюм.
— Как же вы возьмете его на корабль? — удивилась мамаша Шаум.— Он ведь в бегах, а по дороге отсюда до космодрома дежурят нюхачи, каждый из которых не прочь получить награду за его голову.
— Неужели он был замешан в том, чем занимался тут Баслим?
— Давайте не будем о Баслиме. Я честная лояльная гражданка, преданная Саргону, и не желаю становиться на голову короче.
— Я-то думал, надо только дойти до ворот и уплатить эмиграционную пошлину...— озадаченно сказал Краузо.
— Кабы так! Можно доставить его на корабль, минуя таможню?
— Здесь слишком строгие правила,— капитан был не на шутку обеспокоен.— Они так боятся контрабанды, что могут даже конфисковать звездолет, если поймают кого-нибудь на этом. А я рискую не только кораблем, но и всей командой, включая себя самого.
— Да, на такое отважится только псих.
— Капитан,— подал голос Торби,— отец велел мне слушаться вас, но не подвергать опасности. Я и тут не пропаду.
— Вздор! — Краузо раздраженно рубанул рукой воздух.— Такова воля полковника Баслима, а я ему по гроб жизни обязан...
На другой день, незадолго до комендантского часа, в путь по улице Радости отправился большой портшез. Патрульный махнул жезлом, останавливая носильщиков. Приоткрылась занавеска, и из портшеза высунулась мамаша Шаум. Полицейский даже не пытался скрыть удивления:
— Отправляетесь на прогулку, мамаша? А как же клиентура?
— У Мюры есть ключи, она справится. Но вы на всякий случай следите за лавкой в оба, друг мой. У Мюры слишком мягкий характер,— мамаша Шаум сунула что-то в ладонь полицейского.
— Договорились. Вас не будет всю ночь?
— Нет, надеюсь вернуться пораньше. Может, стоит обратиться за уличным пропуском? — Мамаша Шаум положила ладонь на дверцу портшеза. Между пальцами виднелся уголок купюры. Полицейский впился в бумажку взглядом, потом отвел глаза.
— До полуночи вас устроит?
— Вполне.
Он достал блокнот, нацарапал несколько слов и протянул вырванный листок мамаше Шаум, одновременно приняв от нее деньги. Потом он сунулся в портшез и наконец обглазел с ног до головы четверых носильщиков, молча стоявших рядом.
— Откуда они? Из гаража «Зенит»?
— Да, я пользуюсь услугами только этого агентства, присмотритесь повнимательнее, вдруг среди них сын нищего?
— Ладно, мамаша, счастливого пути.
Носильщики подхватили портшез и затрусили по улице. За углом мамаша Шаум велела им перейти на шаг и задернула все занавески, после чего постучала ладонями по подушке кресла.
Всю следующую милю пути мамаша приводила в порядок платье и надевала драгоценности. Она устроила вуаль так, чтобы видны были только ее живые черные глаза, потом высунулась из портшеза и велела головному носильщику поворачивать вправо, к космодрому.
Увлекаемый носильщиками, портшез двинулся вдоль ограды и приблизился к воротам для вольных торговцев. Шлагбаум третьего дока был поднят, у ворот и рентгеновских пушек для просвечивания груза суетились таможенники Саргона. Подходила к концу погрузка «Сизу». Владелец и командир корабля капитан Краузо стоял рядом, покрикивая на инспекторов и время от времени подмазывая их, дабы подогреть деловой энтузиазм. Помощник капитана с карандашом в руках вел учет груза. Командир «Сизу» заметил портшез и поймал взгляд дамы под вуалью. Посмотрев на часы, он повернулся к своему помощнику:
— Ян, у нас осталось одно багажное место. Поезжай с этим грузовиком, а я сяду в последний.
Молодой человек вскочил на подножку и велел шоферу отъехать в сторону. Подогнали порожний трейлер, и началась погрузка фанерных корзин. В последнее мгновение капитану что-то не понравилось, и он велел старшему инспектору переделать все с начала до конца. Таможенник взвился было на дыбы, но Краузо был непреклонен.
— У нас еще есть время,— сказал он.— Не хватало только, чтобы эти корзины рассыпались, не доехав до трюма. Давайте не будем ссориться на прощанье: груз как-никак денег стоит.
Портшез тем временем медленно двигался вдоль ограды. Стемнело. Взглянув на встроенные в перстень светящиеся часики, дама погнала носильщиков бегом. Наконец они добрались до калитки для знати, и мамаша Шаум высунулась из окошка.
— Открывайте! — крикнула она. Калитка охранялась двумя полицейскими. Один околачивался на улице, второй сидел в маленькой сторожке. Первый охранник молча распахнул калитку, но едва носильщики сделали шаг вперед, как он тут же взял наперевес свою дубинку и перегородил ею дорогу, будто шлагбаумом. Носильщики покорно опустили портшез на землю, поставив его дверцей к калитке.
— Эй, вы там, отойдите в сторону! — закричала дама под вуалью.— Меня ждут на яхте лорда Мэрлина.
Охранник немного растерялся.
— У вас есть пропуск?
— Вы что, сдурели?
— В таком случае, леди, возможно, представит какое-нибудь другое доказательство того, что лорд Мэрлин ожидает ее?
Лица дамы охранник разглядеть не мог, а осветить его фонарем не решался, зная, чем чревато подобное обращение с высшим сословием. Но зато он прекрасно слышал голос незнакомки, и нотки, звучавшие в этом голосе, не сулили ему ничего хорошего.
— Ну уж раз вы действительно сдурели, позвоните лорду прямо в каюту. Посмотрим, как это ему понравится.
На пороге сторожки появился второй охранник. Они отошли в сторонку и принялись шептаться, потом старший по чину забрался в сторожку и взялся было за телефон, но тут терпение дамы под вуалью лопнуло. С треском распахнув дверцу портшеза, она спрыгнула на землю и ворвалась в сторожку, сопровождаемая вконец сбитым с толку вторым охранником. Звонивший полицейский перестал давить на клавиши, поднял глаза и мгновенно изменился в лице. Плохи дела, решил он. Перед ним стояла не юная любительница приключений, удравшая из дому ради космической прогулки в каюте лорда, а зрелая сердитая матрона, достаточно влиятельная, чтобы попортить ему кровь...
Пока все внимание охранников было поглощено витиеватой речью мамаши Шаум, из-под кресла портшеза выбрался человек. Спрыгнув на землю, он проскользнул в оставленную без присмотра калитку, и его фигура тотчас растворилась в сгустившейся над космодромом тьме. Торби несся по полю во весь дух, время от времени поглядывая туда, где смутно виднелись ворота для вольных торговцев. Добежав до развилки автомобильных дорог, он упал и, тяжело дыша, приник к земле. Далеко позади, в маленькой сторожке, мамаша Шаум на секунду умолкла, чтобы набрать в грудь побольше воздуху.
— Благородная леди,— робко подал голос один из охранников,— вы же сами не даете нам позвонить на яхту...
— А, катитесь вы с вашей яхтой! Я сама поговорю с лордом, и не далее чем завтра вы получите от него весточку, уж это я вам обещаю!
Хлопнув дверью, она выбежала на улицу и уселась в портшез. Рабы тут же подхватили носилки и что было духу помчались прочь.
Закончив погрузку последнего трейлера, владелец «Сизу» велел шоферу трогаться и вскочил на платформу.
— Послушай,— крикнул он, постучав по кабине,— я вижу, там на поле стоит знак «стоп». Почему ваши водители не обращают на него внимания?
— Потому что там проходит дорога, которой никто не пользуется. Ее строили для господ, вот и воткнули знак незнамо зачем.
— Все-таки остановись. Не ровен час, врежемся в какую-нибудь «шишку», и я просрочу старт, пока разберутся, кто виноват. Не хватало еще, чтобы меня задержали тут на несколько девятидневок.
— Как угодно, капитан, вы же оплачиваете погрузку.
— Что верно, то верно,— Краузо просунул в чуть опущенное окно кабины полстеллара. Как только грузовик замедлил ход, капитан передвинулся по платформе к заднему контейнеру и открыл замок. Машина остановилась. Мгновение спустя Торби сидел в темном стальном ящике.
— Спокойно! — скомандовал Краузо.— Только не трусить.
Торби кивнул, дрожа всем телом. Достав из кармана стамеску и кусачки, капитан вскрыл одну из корзин и начал выбрасывать на землю листья верги, произраставшей только здесь и баснословно дорогой на других планетах.
— Лезь сюда! — велел он Торби, подталкивая его к опустевшей корзине. Юноша кое-как протиснулся внутрь и сжался в комочек. Краузо поставил на место крышку клети, прибил ее гвоздями, закрепил ребра жесткости и, обмотав стальной упаковочной лентой, запечатал корзину печатью, более-менее похожей на ту, которой пользовались таможенники. Печать эта была сделана в слесарной мастерской звездолета. Выпрямившись, капитан едва успел смахнуть с лица капли пота: машина уже свернула в отведенный для «Сизу» сектор погрузки.
Краузо лично руководил подъемом на борт последней партии товаров. Рядом с ним стоял таможенник полевой службы, который дотошно проверял каждую корзину, тюк или коробку, прежде чем пропустить ее в гондолу подъемника. Наконец капитан поблагодарил инспектора, простился с ним и шагнул в гондолу. Видя, что командир пренебрег пассажирским лифтом, оператор подъемника очень осторожно запустил мотор.
Трюм был набит до отказа, и все грузы принайтовили к кронштейнам, места почти не оставалось. Члены экипажа стали проворно опорожнять гондолу, причем одну из корзин капитан с величайшей осторожностью перетащил своими руками. Наконец пустая гондола пошла вниз. Экипаж проворно задраил грузовой люк, и капитан, вновь вооружившись инструментами, стал осторожно отдирать крышку корзины, в которой сидел беглец.
Два часа спустя мамаша Шаум подошла к окну своей спальни и устремила взор в сторону космодрома. С контрольной башни взмыла ввысь зеленая ракета, тотчас же блеснула ослепительная вспышка, столб огня взметнулся в небесную чернь. Когда комната наполнилась приглушенным расстоянием воем двигателей, мамаша Шаум грустно улыбнулась и пошла вниз, в лавку, на помощь Мюре, которой при ее мягком характере не под силу было в одиночку сражаться с местной клиентурой.
Сокращенный перевод с английского А. ШАРОВА


<- предыдущая страница следующая ->


Copyright MyCorp © 2019
Конструктор сайтов - uCoz