каморка папыВлада
журнал Крестьянка 1984-11 текст-7
Меню сайта

Поиск

Статистика

Друзья

· RSS 22.05.2019, 08:43

скачать журнал
ЭХО НАШИХ ВЫСТУПЛЕНИЙ

О восьмикласснице Наташе «Крестьянка» рассказала в корреспонденции И. Канточкиной «Сберкнижка со срочным вкладом» (№ 7, 1984 г). «...Нас бросил папа,— писала девочка в редакцию.— Дедушка и бабушка раньше любили меня, всегда радовались, ждали, а теперь выгоняют нас с мамой из дома, говорят, что это не ваш дом. А я здесь родилась, я же всех их любила».
Человеку плохо, человек попал в беду. И вот уже сотни незнакомых людей спешат к нему на помощь. Не так важно, в какой форме эта помощь проявится — важно, что чужая беда не оставила людей равнодушными, они восприняли ее как свою собственную.
Журнал с корреспонденцией вышел в июле, а отклики идут до сих пор. Пишут бабушки и дедушки, мамы и папы, сверстники Наташи. Пишут, чтобы прежде всего поддержать Наташу.
По-разному оценивая ситуацию в деталях, все авторы писем сходятся в одном: от ошибок взрослых, от предательства близких не должны страдать дети.

«ПОНИМАЮ ТЕБЯ, ДОЧЕНЬКА...»
Дорогая "Крестьянка"!
Я мать и бабушка, и меня очень взволновало все. что произошло в семье Наташи. Это же надо! Четверо взрослых делят дом, забыв о пятом, родном им человеке.
Я считаю, что в этой истории больше всего виноваты дедушка и бабушка. Они старше и должны быть мудрее молодых. А они, видите ли. в свое время завели сберегательную книжку на имя Наташи и считают, что сделали для нее все. что могли, а может, даже и больше. И вот теперь, когда у отца Наташи новая семья, они гонят любимую внучку и ее мать из дому: пусть девочка остается хоть под открытым небом, лишь бы освободить дом для той, что стала второй женой их сына. Трудно сказать, чего здесь больше: жадности, черствости или ханжества. Пожалуй, всего достаточно.
Вряд ли будут счастливы эти бабушка с дедушкой, одержавшие победу над измученной женщиной и ее ребенком. И я хочу обратиться к Наташе: не падай духом, девочка, не отчаивайся, не ожесточайся, будь ласкова с мамой, стань ей помощницей во всем, надежной поддержкой. И запомни: есть вещи дороже материальных ценностей—это ценности духовные, личные качества человека, его нравственный облик. Ни дом, ни наряды никогда еще не приносили счастья человеку, если он искал свое счастье только в них.
Мне жаль твою маму. Конечно, вела она себя несдержанно. Но попробуй быть сдержанной, когда любимый человек предает тебя!
Понимаю, доченька, что след в душе останется надолго. Но у тебя все впереди, да и мама твоя еще молодая. Не падайте духом. Я уверена, что у вас все будет хорошо. Напишите мне. Мой адрес: 445023, Тольятти, ул. Строителей, 12, кв. 35. Зинаида Андреевна Жуховень.

БУДЬ МОЕЙ СЕСТРОЙ!
Дорогая "Крестьянка»!
Я очень хочу помочь Наташе, поэтому прошу тебя, напечатайте мое письмо.
Милая Наташа! Я учусь в восьмом классе, зовут меня Таней. Сейчас я живу в Норильске, но мы скоро будем жить в Чебаркуле, это недалеко от Челябинска. И тогда приезжай со своей мамой к нам в гости. У нас свой большой дом из белого кирпича, похожий на тот, из которого тебя с мамой гонят. Но в нашем доме все — и папа, и мама, и младший мой братишка — встретят вас с радостью и любовью.
Наташа, ты правильно сделала, что написала о своем несчастье. Теперь у тебя будет много друзей. Редко встретишь в нашей стране человека, которому было бы безразлично чужое горе. Ты не останешься одна.
Я хочу, чтобы ты стала для меня подругой, а если не возражаешь, то и сестрой. Большой привет твоей маме. До свидания! Мой адрес: Красноярский край, г. Норильск, ул. Талнахская, 26, кв. 16. Мещеринова Татьяна.

ПРИЕЗЖАЙТЕ К НАМ
Дорогие Наташа и тетя Валя!
Мы всей семьей прочитали о вас в «Крестьянке» и сразу же решили вам написать.
Мы приглашаем вас к нам. мы вам будем очень рады. Город наш небольшой, но хороший. Для Вас, тетя Валя, работа найдется, а ты, Наташа, с моей сестренкой будешь ходить в одну школу. Вы обязательно подружитесь. А я буду во всем вам помогать.
Будете жить у нас. А потом получите квартиру — у нас строится много новых домов.
С уважением. Семья Абдульменовых.
Писала Лиля. Мне 16 лет. Наш адрес: Чимкентская область, г. Сарыагач, ул. Интернациональная, 2«а».
Судя по письмам, согретым заботой о судьбе девочки, у Наташи появилось много друзей — преданных, заботливых и чутких. Они готовы прийти к ней на помощь. Ведь поддержать человека в тяжелую минуту, не оставить его один на один с бедой — нравственная норма нашей жизни.


ПОЭТИЧЕСКИЙ КЛУБ

ДЖЕМА ФИРСОВА

Джемма Фирсова — автор и режиссер многих документальных фильмов и еще актриса, знакомая нам по фильмам «Алые паруса», «Белая птица с черной отметиной», «Черное солнце», «Пани Мария», «Это сладкое слово — свобода», «Черная береза» и другим.
Режиссер-документалист, ученица А. П. Довженко и М. И. Ромма, Джемма Фирсова работает в трудном жанре исторического исследования на экране, и основная тема большинства ее работ — Великая Отечественная война.
Джемма ребенком узнала войну так, как не знали ее многие взрослые. Ее отец — полковник Сергей Фирсов — возил девочку с собой по фронтам все четыре военных года. И много времени спустя за участие в создании киноэпопеи «Великая Отечественная» она будет удостоена Ленинской премии, а за фильм «Зима и весна сорок пятого» — Государственной премии СССР.
Фильмы Джеммы Фирсовой — это фильмы-размышления, фильмы-исследования, фильмы-документы. И вместе с тем они пронизаны подлинной поэзией. Одна из особенностей ее фильмов — в воссоздании атмосферы времени давно ушедшего, возвращении на экран самого дыхания эпохи — необычной и трудной. В ее фильмах публицистика очень тесно соседствует с поэзией. И если публицистика дает поэзии силу и значимость, то поэзия, в свою очередь, рождает образы, доведенные до глубокого обобщения.
И еще одна грань в творчестве Джеммы Фирсовой — она поэт-лирик. В «Крестьянке» публикуется впервые.
Л. ДАНИЛОВ, кинорежиссер, лауреат Ленинской премии.

* * *
Тебе не надоели грозы
И не наскучили дожди?
Пока не высушу я слезы,
Иной погоды и не жди.
Ты день молчишь — и небо хмуро
В пределах Малого кольца,
И мокрый город спит понуро
Два дня без твоего лица...
На третий день уж не могу я
Сдержать над городом грозу —
Так сильно по тебе тоскуя,
Лишь разрушенье я несу...
А на четвертый день, на пятый
В Омахе страшный снегопад,
Или над Кубою торнадо,
Или в Батуми выпал град...
Как легкомысленно и смело
Ты обращаешься со мной.
Будь осторожен: то-то дело,
Коль ты не справишься с грозой...

* * *
Я думала: огонь погас
Отныне навсегда.
Я думала: рассудит нас
Полночная звезда...
Я думала, что я опять
Себе принадлежу,
Что время я вернула вспять
И сердца не бужу.
Я упивалась тишиной,
Так непривычной мне.
Но вновь ворвался воин мой
На огненном коне.
И вновь охвачены огнем
И нивы и поля,
И звезды в небе светят днем,
И в солнце в ночь — земля...
И снова я как на краю
Сгорающих миров, —
Встречаю новую зарю —
Мир, сотворенный вновь...
Он только строится сейчас —
Еще грохочет гром.
Он только намечает нас,
А встреча, взгляд — потом!
Еще в движении пласты,
Еще в наметке — путь.
Но как смятенно знаешь ты,
Что больше не свернуть.
И как спокойно знаю я,
Навоевавшись всласть,—
Какое чудо бытия
Второй попытки власть!..

* * *
Я от старого счастья ключи потеряла,
Я рассыпала нитку любимых кораллов,—
Больше мне не вернуться —
и я это знала,—
Все теперь начинать мне придется
сначала...
Словно новое счастье судьба колдовала —
В ожерелье как будто бы годы вплетала,
Доставала по бусинке их из бокала
И на тонкую крепкую нитку низала...
Чтобы к новой судьбе я уже привыкала.
Чтоб от старых привычек своих
отставала,
Чтоб от старых симпатий своих остывала,
Чтоб любимые вещи свои забывала...
Чтобы прежних друзей я уже не искала,
Чтоб дороги свои и тропинки меняла,
Чтоб к тебе одному я теперь привыкала —
Все теперь начинать мне придется
сначала...

* * *
Я в город ехала домой —
Казалось, ехала от дома.
Казалось, дом остался мой
Там — за околицей знакомой...
Казалось, дом мой за селом,
У поля с яркою капустой,
И я оставила свой дом,
И без меня в том доме пусто...
Я вспоминала, как вчера,
Когда я отошли от дома,
Пролился дождь как из ведра
И вслед неслось ворчанье грома...
Он возмущенно вслед ворчал:
«Куда опять бежишь от дома?
Ведь это главный твой причал,
Так весело тебе знакомый...
Иль ты еще не узнаешь —
Из будущего вспоминая?—
Ты навсегда сюда придешь.
Ведь от себя не убегают...»
Мы сделали огромный круг,
В том круге ни души не встретив.
Я словно бы прозрела вдруг:
Нет ничего родней на свете...
И сердце схвачено тоской
По утренним студеным росам,
Колодцу с ледяной водой
И лесу справа за откосом...
Я в город ехала домой.
Но знаю: ехала от дома.
Я знаю: дом остался мой
Там, за околицей знакомой.
Рис. В. ФЕДОРОВА.


ИСКУШЕНИЕ
Тамара АФАНАСЬЕВА
Рис. В. АДАМОВОЙ.

В номерах 5, 6, 8 журнала за этот год были напечатаны в порядке обсуждения заметки писателя Л. Жуховицкого «Любовный многоугольник». Они вызвали горячий отклик у наших читателей. Одни выражают согласие с позицией писателя, другие не согласны и бурно возражают.
Сегодня слово берет известный публицист Тамара Афанасьева.
Внимательно читала я обильную почту, переданную мне редакцией журнала, и постоянно ловила себя на смутном беспокойстве, откуда вырвался этот поток признаний-исповедей? Чем вызван, какой потребностью: выговориться ли, покаяться, утвердиться в собственной правоте? Такие массовые откровения: женщины без обиняков объявляют всему миру (через редакцию): я любовница женатого человека, я «разлучница», я разоряю чужое гнездо. И при этом нередко все честь по чести: имя, фамилия, адрес... Пишут о поступках, в которых еще совсем недавно самим себе стыдно было признаться, в крайнем случае задушевной подруге на ухо прошептать. Да и надо ли предоставлять страницы популярных изданий для исповедей сомнительного толка? И публицистам стоит ли сосредоточиваться на этом явлении: измена супружеская? Так ли уж часто она случается?
По привычке, выработанной в процессе изучения семейных отношений, обращаюсь к статистике. Измену как причину развода выдвигает более 24 процентов решивших расторгнуть брак. 38 процентов называют первопричиной распада семьи аморальное поведение одного из ее членов и пьянство. Не нужно быть специалистом, чтобы догадаться, что и в этой цифре значительная доля вины за неблагополучие может быть занесена на счет супружеской непорядочности. Выходит, мы имеем дело не с редким случаем, и обходить молчанием эту социальную проблему нечестно. Впрочем, бесполезно и ограничиваться душеспасительными беседами про то, что изменять стыдно, нехорошо, надо быть верными друг другу и не вклиниваться в чужую семью. «Исповедующиеся» в нарушении этих моральных заповедей отлично сами это знают.
Знают, но действуют вроде бы собственной совести наперекор. Мучаются этим и все же предпочитают страдания из-за «незаконной» любви страданиям из-за отказа, запрета любить и быть любимыми. То есть извечная борьба долга и любви для довольно широкого круга наших современниц кончается нынче победой чувства над разумом и долгом. И они сами не в состоянии «пораженье от победы отличить». Отсюда эти просьбы: помогите разобраться, скажите, так ли уж мы виноваты перед своей природой и людьми?
Тут мне на память пришли уроки литературы, которые я вела в молодые годы в старших классах ленинградской школы.
«Разбираем» с ученицами (школы тогда были раздельными для девочек и мальчиков) пушкинских «Цыган». Ни одного голоса в защиту Алеко. И ни одного — в осуждение Земфиры. А ведь она сама — жертва измены: выросла без матери, бросившей ее ради нового возлюбленного. И вот теперь сама оставляет Алеко, еще недавно так же пылко любимого, ради молодого цыгана. Однозначной была реакция у девчонок и когда читали «Героя нашего времени». Будто не замечают изъянов в поведении Веры, обманывающей уже второго мужа с Печориным. Даже сочувствуют ей. Но зато многие выражали сомнение: правильно ли поступила Татьяна Ларина, отказавшаяся пойти навстречу страстной любви из-за невозможности обманывать мужа, уронить собственную честь...
Тут была какая-то загадка, своеобразный заговор юных, заговор во имя любви. И не только против жестких уз безлюбого брака, но и против любви вчерашней во имя сегодняшней. Вот она, оказывалось, «всегда права». Но как же были несчастно-растерянны полудетские души, когда их собственное первое чувство бывало предано, обмануто недавним «верным другом»!
Вот и в редакционной почте рядом с признаниями зрелых женщин соседствуют отчаянные призывы о помощи, написанные шестнадцати-восемнадцатилетними девушками: как дальше жить? Кому верить, коли так легко и безоглядно уходит любимый?
«Я люблю одного человека уже два года. Не так уж мало. Мне было 16 лет, когда увидела его впервые. Я была счастлива своей любовью: просыпаться по утрам и вспоминать наши встречи, думать всегда и всюду только о нем... Теперь все кончено. Он женился, появился на свет ребенок. Словно что-то ушло от меня очень дорогое, ушли мои «лучезарные мечты», ушли надежды, но только не любовь. Я по-прежнему люблю его. Я очень редко вижу его, и поэтому каждая встреча — событие для меня. Хотела бы забыть о нем, но, как я убедилась, это невозможно. Если раньше эта любовь приносила мне счастье, то теперь она обернулась для меня невыносимой мукой. За что мне все это?
Ирина М.»

Отношение к любви, верности, измене у каждого из нас покоится не только на общепринятых правилах, но прежде всего на личном сердечном опыте. Иной раз горький опыт первой чистой неразделенной любви служит своего рода прививкой против более серьезных болезней души. Без собственного страдания ведь не бывает сострадания.
А еще это письмо свидетельствует о взрослении души юного существа. Ирина даже помыслить не может, что ее увлечение — высший закон для всех и вся. Она понимает: есть еще любовь другой женщины, которая имеет свои права на сердце ее любимого. И права теперь уже большие, чем у нее, поскольку на той стороне ребенок. Это сознание — главный водораздел между несмышленышем с трепыхающимся сердечком и натурой зрелой социально и морально. И тут годы ни при чем. Разве такая уж редкость — седовласые солидные мужи, задержавшиеся на уровне тех восьмиклашек, что в расчет принимают только собственное сиюминутное желание?
Любовь для себя, без оглядки на других всегда была не в чести у людей... Еще в Древней Греции люди четко разделяли любовь на земную, «площадную», эгоистическую, которую олицетворяла богиня Афродита Пандемос, и любовь самоотверженную, пронизанную заботой о благополучии другого,— эту возвышенную любовь связывали с богиней Афродитой Уранией (небесной). И, естественно, богини соперничали не только на Олимпе, но и в сердцах простых смертных.
...Вот и наши современницы испытывают муки борьбы этих двух любовей. И мнение людей постоянно склоняет чашу весов то в одну, то в другую сторону. А «третейским судьей» выступает общественная мораль — обычаи, нормы, правила, которые каждое сообщество вырабатывает для себя и которые меняются в зависимости от социальных условий.
Без морали, без сложившихся норм и правил поведения нет и не может быть человеческого сообщества, без этого — хаос и гибель... И, думается, не слишком удачно выразился писатель Л. Жуховицкий в своем сериале «Любовный многоугольник» (см. «Крестьянку» № 8, 1984 г.), когда на мораль возложил вину (!) за непрочность, неустойчивость многих современных семей. Получается у него, будто мораль, ее главный выразитель и носитель — суды-пересуды бабок на завалинке... Писатель рекомендует тем, кого постигло крушение самого важного их достояния — семьи, брака, любви, без муки и стона принять испытание, не вынося сор из избы, делая вид, что вообще ничего дурного в семье не происходит. От таких «терпеливых» жен мужья не уходят, утверждает Л. Жуховицкий. Да, их влюбчивые мужья не уходят, а лишь... сожительствуют сразу с двумя женщинами... И в этом писатель как бы не видит ничего страшного — ни для супругов, ни для их детей.
Что и говорить, человеческое сердце отзывчиво на ласку. Устоять перед искушением не каждому удается. И прав писатель: упавший — не значит пропащий. Конь и о четырех ногах спотыкается. Но можно ли принять за норму такую вот ковыляющую походку?!
Две истории в ряду других рассматривает Л. Жуховицкий подробно. Одну поведала женщина, муж которой стал любовником ее подруги. Автор письма, Нина, ждет, когда муж наконец примет решение, с кем же ему оставаться. Но муж вовсе не собирается делать выбор, он хочет сохранить все как есть. Ему обе женщины одинаково милы, и на четверых детей в двух домах он сил не жалеет... Жена измучилась. Страдает и ее подруга-соперница. Обе жаждут определенности. Об их тяжелом положении никто не знает и даже не догадывается, то есть не мешает, но и не помогает развязать гордиев узел. Нина просит писателя посоветовать ей, как быть...
В ответ писатель, назвавший всех участников этой драмы «порядочными, любящими, справедливыми» людьми, предлагает Нине пример для подражания. Он рассказывает о женщине по имени Надежда, которая живет не в любовном «треугольнике», уже вписалась в «четырехугольник» и тем не менее чувствует себя счастливой. Она считает: нет надобности «издавать законы «О долге, совести и чести» (так, что ли, предлагают некоторые?). Смешно и глупо, а главное, бесполезно...». Из 13 лет супружеской жизни шесть лет Надежда и ее семья сосуществуют с другой семьей, точнее, ее муж любит чужую жену. Но Надежда все равно довольна мужем, считает его порядочным и честным, жалеет соперницу, живущую с нелюбимым мужем и обманывающую его. Вот такая «конфигурация». Вообще-то четверка могла бы легко и непринужденно превратиться в восьмерку, если бы нелюбимые стали искать себе утешения на стороне, и так далее, до бесконечности... Какая тут мораль виновата? И где тут сама мораль? Можно ли согласиться с оценкой Л. Жуховицкого этой ситуации, с тем, что Надежда добра и мудра? Если бы это было так, то она бы всеми силами старалась соединить двух любящих в одну, но настоящую семью, и муж не путался бы в этом омуте полулюбовей, полусемей... Разведись с одной женщиной, женись на другой... Так нет же, все здесь поставлено с ног на голову. Можно было бы просто посочувствовать Надежде. Очевидно, она натура слабая. Что-то решать сама не в силах и прибегает к детскому способу спасения: зажмурить глаза и уговорить себя: а мне не страшно, мне не больно, я счастливая, все хорошо... Такая психотерапия помогает пережить критическую ситуацию, но счастья с зажмуренными глазами не удержишь, не построишь счастья — ни своего, ни чужого... Зачем же возводить слабость в доблесть и другим ставить ее в пример и назидание?
В начале разговора о причинах развода Л. Жуховицкий справедливо замечает, как важны верность, надежность мужа и жены друг для друга. Сравнивает эту надежность с той, которая проверяется в разведке, в бою, поскольку жизнь есть вечная разведка. «Порой даже опытных, умелых борцов выбивало из седла мелкое домашнее предательство.
Нет, без прочности человеку нельзя, ни мужчине, ни женщине». Вот это верно! Только надо бы еще Л. Жуховицкому найти слова осуждения по адресу мужской невоздержанности, слишком часто встречающейся. Не случайно же в почте редакции так много гневных писем, направленных против основных виновников горьких семейных коллизий — неверных мужей.
«Я из числа «брошенных» жен. Но никак не разделяю гнев тех, кто готов карать «разлучниц». Разве мы вернулись к той древней морали: «обвенчан — живи»? Проще всего обвинить «стрелочницу». Почему никто не поднял вопроса об ответственности мужчины, главы семьи? Он ведь не бычок на веревочке, которого можно увести, привести и даже привязать. А «разлучницы» — нередко те же «брошенные» кем-то другим жены. Именно такие женщины, оставшись одни, оказываются беззащитными перед натиском «честных и порядочных» мужей, которые могут ухаживать за ними, ходить по пятам, говорить всякую сальную чушь. И им все это позволяется. Этих мужчин берут под защиту сами их жены, обвиняя во всех грехах «разлучниц». Будет у мужчин выше чувство ответственности за семью, долга перед женой и детьми, тогда и «стрелочницы» не появятся.
Л. З.»

Волей-неволей возникла эта проблема: мера и степень ответственности мужчины и женщины за верность в любви, за благополучие дома своего, своих детей. Откуда это различие в оценках поведения представителей разных полов даже у современных, вполне эмансипированных женщин? Нет ли тут действительно влияния «древней морали», отголосков патриархата, который был всегда снисходителен к непостоянству мужского чувства и строг к женским вольностям?
Что ж, обратимся к истории. Она дает нам поучительный урок. Знаете, кто потребовал строгих ограничений в брачно-семейных отношениях? ЖЕНЩИНА! Как следует из классического труда Ф. Энгельса «Происхождение семьи, частной собственности и государства», переход от группового брака (по сути, от беспорядочных связей между мужчинами и женщинами) произошел из-за того, что женщины почли для себя эти «вольные» отношения унизительными и тягостными, и они добивались как избавления права на целомудрие, на временный или постоянный брак с одним мужчиной. «От мужчин этот шаг вперед не мог исходить помимо прочего уже потому, что им вообще никогда, даже вплоть до настоящего времени, не приходило в голову отказаться от удобств фактического группового брака. Только после того, как женщинами был осуществлен переход к парному браку, мужчины смогли ввести строгую моногамию (т. е. единобрачие.— Т. А.),— разумеется, только для женщин».
Это написано Ф. Энгельсом ровно сто лет назад. Однако нравы людей меняются очень медленно. Мужская установка на скрытое многобрачие там, где нет открытого многоженства, окончательно себя не изжила.
Что ж, может, наступил час «возмездия»? И именно этим объясняется тот факт, что измена перестала быть «привилегией» мужчины, что женщина перестала со смертным страхом скрывать «незаконную» любовь? Не ринется ли человечество вспять, к первобытно-вольным, ничем не регламентированным отношениям? Думаю, нет. Не позволят нам этого... ДЕТИ!
«Что же это такое: полюбил одну, завел с ней ребенка, разлюбил — ушел к другой и снова полюбил-разлюбил... Это что же за отношения, какая же тут мораль? А если даже и умело скрывает супруг (или супруга) свои похождения от «половины», то от детей не спрячешься. Думаете, дети ничего не понимают? Дети тоньше нас чувствуют перемены в отношениях родителей. И никогда они не простят им обмана. Дети — судьи наши.
Инга П. Москва».

Мнением соседей можно пренебречь: хороши ли сами-то... Осуждение коллег — перетерпеть. А суд детей — это ведь ни в какой инстанции не обжалуешь!
«Надо как-то запретить без конца влюбляться. Пусть будет как можно меньше разводов, горьких детских слез и унижений. Ради детей мы боремся за мир. Почему нельзя ради детей бороться за семью? Семья — это тоже мир ребенка. Наш МИР!
Альфия ПУЛАТОВА».

Призыв «запретить влюбляться» можно воспринять с улыбкой. Под остальным же подпишутся, наверное, все матери.
...Да, не уйти нам от того, что две внутренние силы движут нами: желание счастья для себя и для любимого и другое — желание счастья для детей наших. Эти два желания не всегда согласуются. Иной раз они открыто противоборствуют. Счастье любви предполагает свободу и подвижность отношений между мужчиной и женщиной. Воспитание же детей требует стабильности, постоянства, надежности отношений между родителями. И чем цивилизованней общество, тем в большей степени это необходимо.
Думается, приметливые женщины еще в древности уловили закономерность: здоровей, ловчей, удачливей потомство той матери, к которой накрепко привязался мужчина — отец, работник, добытчик, защитник. Теперь-то уж ни у кого не вызывают сомнений преимущества крепкой семьи в воспитании детей, в ведении хозяйства, даже в профессиональных достижениях. Исследования показывают прямую и очевидную зависимость преуспевания человека в делах, состояния его здоровья, длительности жизни от семейного лада.
Долгие века женщины смирялись с моральным неравенством тоже во имя блага детей. Ведь грехи трудноперевоспитуемых мужчин не столь тяжко и долговременно сказывались на потомстве, как грехи женщин-матерей. И если некоторые женщины позволяют себе «мужские шалости» — курение, выпивки, беспорядочные половые связи,— то это непоправимо скажется на физическом и нравственном здоровье детей. А здоровье, как предостерегал еще Ф. Энгельс, здоровье важнее эмансипации...
«Отвлечения» мужей на сторону порой остаются для семьи незамеченными, зато «отвлечения» женщины рубят ее под корень. Муж ведь при этом лишается самого главного, чего ждет и ищет в семье: личного бессмертия, воспроизведения самого себя в детях (у женщины, от кого бы ни родился ребенок, он всегда ее собственный).
Ученые утверждают: любовь мужчины и женщины решительным образом сказывается на психофизиологии будущего ребенка. Дети от любимого и желанного или, напротив, постылого супруга — это разные дети. Так что даже «измена» жены в помыслах уже влияет на потомство отрицательным образом. Не оттого ли когда-то девицам и мужним женам запрещалось даже «пялить очи» на постороннего мужчину?
...Ребенку необходима, как солнечный свет, любовь родителей друг к другу. Без этого не будет у него той «школы любви», которая научит его строить собственную семью.
Пока что наука не очень щедра на объяснения истоков нравственных установок и житейских правил. Но она подтверждает: падение нравов среди женщин — тревожный симптом для любого общества.
Что же из этого всего следует? Что женщине, как и прежде, должно быть запрещено то, что испокон веку позволено мужчине? Все наоборот: мужчине должно быть наконец непозволительно — его возросшим сознанием и ответственностью — то, что веками запрещалось женщине. Только в этом случае прогресс не будет сопровождаться регрессом, только в этом случае равенство полов будет строиться не на общих пороках, но на общих добродетелях.
Пока же мы видим два параллельно развивающихся процесса: эмансипация в пороке энергично конкурирует с эмансипацией в добродетели. Оттого женщины — приверженицы первого вида равенства — не считают зазорным обнародовать свои измены и сожительство с женатым человеком. А мужчины, ведущие нравственный образ жизни, порой испытывают «комплекс неполноценности», вызывают косые взгляды и двусмысленные шуточки приятелей на счет их супружеской верности. И женщины, что стремятся быть верными не только чувству, но и долгу — супружескому, материнскому,— испытывают давление своих «эмансипированных» подружек и «искусителей» мужского пола, которые называют их мещанками.
(Примечательный факт: в западных странах, которые дошли со своей «сексуальной революцией» до полной вседозволенности, ощущается новое веяние среди молодежи, движение за «новое целомудрие», а попросту говоря — восстановление нормальных семейных отношений. Поворот этот не в последнюю очередь вызван очевидными признаками социального вырождения наций, легкомысленно посчитавших мораль всего лишь ненужным предрассудком.)
Думаю, нам этот экскурс в давнюю и ближнюю историю полезен. Без него трудно решить: падают ли наши нравы или поднимаются на новую ступень, и чего мы лишаемся, а что приобретаем в результате кардинальных перемен в отношениях полов, свидетелями и творцами которых мы сами являемся. Прежде всего мы должны признать, что человечество обрело высшую ценность: свободу выбора отношений между мужчиной и женщиной, и еще право на любовь, наконец завоеванное женщиной. Но не на измену! А измена как была, так и есть не что иное, как обман, предательство. И тут ни за какими пышными словесами не укрыться. Предательство и того, с кем человек находится в законной связи, и того, с кем связывает «незаконная любовь». Потому лучше честный разрыв, развод супругов, чем тайное многоженство и многомужество.
По-настоящему добрые и мудрые муж и жена знают: любому чувству можно дать волю, а можно и управлять им. Не кидаемся же мы с ножами на наших обидчиков, на людей ненавистных, хотя ненависть не менее яростная страсть, чем любовь. Нередко даже более сильная и мучительная. Добрые и умные знают: пожар легче предупредить, чем погасить. Давайте, дорогие читатели, вспомним, сколько раз в жизни испытывали влечение сердца и сколько раз одолевали его? И потом гордились: себя поборол(а), выстоял(а) перед искушением... Говорят ведь: самый сильный тот, кто осилит свои слабости. А стали бы на каждый зов бежать сломя голову, во что бы превратились в конце концов?
Если же проверка временем и расстоянием доказывает: не минутное это увлечение, а судьба, то опять же добрым и мудрым нет надобности запутывать свои отношения: они обычно помогают друг другу с меньшими моральными потерями пройти тяжкую пору отчуждения, развода и дальше остаются друзьями, заботливыми родителями своим и приемным детям.
Мы понимаем, что современный человек готов заплатить дорогую цену за возможность самому решать, как и с кем ему жить. Лишь бы точно знать, что «свобода» не означает своеволия (в данном случае своеволия страстей), но лишь познанную необходимость. И хватило бы нам всем воли этой познанной необходимостью руководствоваться в случаях, когда судьба ставит перед искушением ВЫБОРА между любовью «земной», сиюминутной и любовью самоотверженной, между любовью вчерашней и сегодняшней.


Copyright MyCorp © 2019
Конструктор сайтов - uCoz